Сергей Трофимов: «Мы — гости на этой земле»

trofimov

У Сергея Трофимова отменное чувство юмора. Два примера. Когда я спросил музыканта, почему его так любят люди, он спокойно и серьезно ответил: «Ну, как же… Я ведь такой красивый!».

А на просьбу описать своего слушателя, Сергей отреагировал так: «Это — бывший сотрудник спецслужб, сменивший пол и гражданство».

Затем выдержал паузу с абсолютно серьезным лицом, и тут мы оба расхохотались.

— Сергей, ну, а если без шуток, кто ваш зритель?

— Вряд ли я смогу его описать. На мои выступления приходят и дети со своими родителями, и пенсионеры…

— Перед нашей встречей я заглянул на ваш официальный сайт и поразился его лаконичности. В графе «Биография» всего двадцать девять строк: в таком-то году родился, в таком-то начал концертную деятельность… Все пунктирно, скромно. Вы вообще скромный человек?

— Не сказал бы, что я прямо уж такой совсем скромный. Наверное, просто воспитанный. (Улыбается.)

— У вас немало разных наград. Какое значение все они имеют для вас?

— Никакого.

— Не лукавите?

— Нет. Хорошо, конечно, что мне дали звание Заслуженного артиста России, но особо по этому поводу я не парюсь… Считаю, звание это у нас, к сожалению, слегка девальвировалось. В стране нынче такое количество заслуженных, что многих никто и не знает.

— Вы композитор, поэт, музыкант, исполнитель собственных песен. Что в из этого самое главное?

— Наверное, все. Ведь это ипостаси одного и того же.

— Вы всегда поете только свои песни? –

Да, лишь несколько раз исполнял чужие – «Темную ночь», «Давай закурим», еще что-то. Это было во время моего участия в тех или иных проектах.

— В пять лет вы оказались в Московской Государственной хоровой капелле мальчиков при институте им. Гнесиных. Как это случилось?

— Меня просто отобрали. И все. Подробности я уже плохо помню. В наш детский сад пришли какие-то тети с дядями на прослушивание и выбрали меня, сказав: «Вот адрес, по которому тебе надо явиться с мамой». Ну, мы с ней и пришли. Так я в хоровой капелле и очутился. Вообще мне всегда нравилась музыка. Нравилось играть на фортепиано, заниматься вокалом. А уж когда стал выступать в школьном ансамбле!.. Но вот теория музыки, сольфеджио — все это, признаюсь, меня весьма тяготило. Но заниматься, понятно, приходилось и этим.

— Как назывался ансамбль, в котором вы играли в школе, и что вы пели? — «Зеница ока» — ни много, ни мало! Мы выступали не только в своей школе, но и в школах всего района. В основном перепевали разные западные группы «AC/DC», «The Rolling Stones» «The Beatles»… В нашем репертуаре было несколько композиций и на русском языке — например, «Красные маки» Юрия Антонова, которую нас как-то попросили спеть на каком-то празднике. Так продолжалось до тех пор, пока классе в девятом я не начал писать песни сам.

— Но, будучи школьником, деньги музыкой вы не зарабатывали, верно?

— Нет. Забавно, но пением я зарабатывал в далеком детстве, когда мне было семь лет. Мы с ребятами пели в опере «Кармен» в музыкальном театре К. Станиславского и В. Немировича-Данченко. И за каждый спектакль получали деньги. В кассу за ними приходили , конечно, не мы, а наши родители.

— Ваши родители имеют отношение к музыке?

— Про папу я мало что знаю, он оставил нас, когда я был совсем маленьким. Мама же работала главным библиографом Института научной информатики общественных наук.

— Два года вы пели в храме. Это наложило отпечаток на ваше творчество?

— Конечно. За эти годы я познакомился с русским знаменным распевом. Это, скажу я вам, – настоящий рок-н-ролл. Абсолютно драйвовая музыка.

— С 1994 вы стали выступать под псевдонимом Трофим. Но спустя лет шесть-семь отказались от него. Почему?

— Потому что «Трофим» как проект закончил свое существование. Поменялось и время, и мое отношение ко всему происходящему.

— Поясните, в чем разница между Трофимом и Сергеем Трофимовым?

— Любой человек, как камертон, в меру своего понимания должен отражать время, в котором он существует. В середине 90-х у нас был такой период, что без «Трофима» обойтись было нельзя. В России тогда творилось что-то невообразимое. Отношение ко всему было ироничное. Поэтому и появился проект «Трофим» со всей его балаганностью и народностью. Трофим был человеком из народа, который реагировал на то, что происходило, понимая, что поделать с этим ничего нельзя.

— Назовите песни, наиболее характерные для Трофима.

— «Аристократия помойки», «Вот и все», — сказал мудрец».

— А для Сергея Трофимова?

— Из последних сегодняшних моих песен это «С нами Бог» и совсем недавно появившаяся композиция «Свет», которая выйдет в новом альбоме.

— Вы не раз говорили, что все домашнее хозяйство, воспитание двух маленьких детей лежит на вашей жене Насте. А какой вы отец? Хороший?

— Плохой. Отцом я бываю неделю от силы — и то первые три дня после гастролей пытаюсь придти в себя. Поэтому те редкие моменты, когда мы все вместе куда-то едем отдыхать, – всегда праздник.

— Куда обычно ездите? — Либо за границу, либо в любимую глухомань — в деревню под Муромом, где у нас есть дом.

— Если отправляетесь за рубеж, то куда? — Больше всего люблю Италию — итальянцы очень похожи на нас. Что еще там привлекает, помимо огромного культурного наследия, — это природа и еда. У итальянцев вообще культ еды. И, поверьте, очень сложно себя там в чем-то ограничивать. Это настоящее испытание характера!Дело в том, что я очень быстро набираю вес — впрочем, и скидываю его так же быстро.

— Как боретесь с лишним весом?

— Бегаю. Дома — по беговой дорожке. В деревне — по лесу. Один раз, бегая по лесу, установил личный рекорд — восемнадцать километров. Так обычно пробегаю десять-одиннадцать километров.

— Что вас больше всего сегодня беспокоит? — Будущее. Я очень переживаю за будущее. Оно мне видится не совсем радужным. Может, конечно, я один из музыкантов такой чокнутый…

— Сергей, не думали ли вы когда-либо уехать из России?

— Думал, в начале двухтысячных. Но потом пришло переосмысление, осознание. Скажу так: служение должно быть служением. Если тебе Бог что-то дал, ты не имеешь права отрекаться, а обязан служить до конца. Иначе жизнь теряет смысл. Уехав, я, возможно, и приобрел бы какие-то блага для себя и для своих детей. Но это уже были бы не мои дети. Из них вытравили бы русские корни, а европейцами до конца они тоже бы не стали. Да и потом, приглядевшись повнимательнее к европейцам, мне расхотелось, чтобы мои дети были похожими на них.

— Что вы имеете в виду?

— Несмотря на кажущееся гражданское общество, Европа на самом деле – территория индивидуалистов, где каждый заботится только о своем, где размыты понятия о том, что хорошо и что плохо. Они живут в иллюзиях. В России, слава Богу, все по-другому. Мы — через себя и в себе. У нас духовная составляющая более значима, чем у них. Там не задают вопросы, зачем я здесь, правильно ли живу…

— Все это вы и пытаетесь донести до людей через свои песни?

— Да, моя задача постоянно говорить, что есть истины непреходящие, не зависящие ни от строя, ни от достатка. На этой земле мы гости. И вести себя должны соответствующим образом — как гости. Потому что дом наш там, наверху, на небесах.

This entry was posted in Интервью Сергей Трофимов. Bookmark the permalink.